Софийский собор г. Вологды
Вологодская епархия
Русская Православная Церковь
Московский патриархат
Кафедральный собор прав. Прокопия в Великом Устюге

Е п а р х и а л ь н а я    г а з е т а
Епархиальная газета

ПОСЛЕДНИЙ НОМЕР

АРХИВ

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

 

 

 

   

РУССКИЙ ЗЛАТОУСТ

К 150-летию со дня кончины и 10-летию со дня канонизации святителя Иннокентия (Борисова), Херсонского

На страницах "Благовестника" не один раз говорилось о вологодских архипастырях. Речь шла и о святителях древности, и о трудном служении архиереев советского периода. Но насколько помнится, их молитвенное предстояние и попечение о церкви вологодской продолжалось хотя бы несколько лет, и уже в силу этого они успевали немало потрудиться на ниве Христовой и внести свой вклад в историю нашей древней епархии, а то и всей Русской Церкви. Однако есть один святитель, который пробыл на Вологодской кафедре всего десять месяцев, а пребывал на вологодской земле только восемь из них, но плоды этого краткого пребывания поражают своей значимостью и теперь.

    Связан этот парадокс с личностью этого удивительного человека, который был подобен "философскому камню" средневековья, который превращает в золото все, к чему прикасается. С его именем связывается одна из самых ярких страниц и в истории духовной литературы, и в жизни русского общества. Его называли "духовным великаном, который не только в проповедничестве (где он справедливо по заслугам приобрел название "Русского Златоуста), но и во всех других сферах своей деятельности проявил поражающую силу ума и таланта, того духовного гения, который как озаряющий факел не только освещает целую эпоху, но и указывает дальнейшее направление". В силу обильных духовных творческих дарований он любое, даже самое обычное дело умел преобразовывать так, что вызывал восхищение современников и удивление потомков.
    Это - святитель Иннокентий (Борисов), архиепископ Херсонский и Таврический, канонизированный в 1997 году. Его святые мощи ныне покоятся в Одессе в Свято-Успенском кафедральном соборе.
    Он родился 15 декабря 1800 года в городе Ельце, Орловской губернии в семье священника о. Алексия Борисова и был наречен при крещении Иоанном. Семья, воспитавшая его, была богобоязненной; особое влияние на него имела его мать. Обстановка, в которой рос и воспитывался Ваня, была самая простая. В этой простой и бедной семье не было богатой библиотеки, но были Библия, жития святых, патерики и прологи, по ним он и учился читать. Первоначальное образование получил в Воронежском уездном духовном училище, по окончании которого поступил в Орловскую духовную семинарию. Среди своих сверстников он отличался необыкновенными способностями, которыми восхищал своих воспитателей. Всегда живой и резвый, легко увлекающийся забавами детства и первой юности, он, по-видимому, мало предавался обычной семинарской зубрежке, но всегда успевал в науках и превосходил успехами всех своих товарищей. Обширная память, необыкновенная быстрота и смелость воображения резко отличали его от них.
    В 1819 году он окончил семинарию и был направлен для продолжения образования на первый курс преобразованной по новому Уставу Киевской духовной академии, куда набирались лучшие выпускники провинциальных семинарий. Здесь с новой силой проявились его выдающиеся способности. Помимо слушания лекций он очень много занимался самообразованием и иногда излагал перед своими товарищами учение того или иного философа с такою ясностью и простотой, что превосходил лекции профессорские. Все науки ему давались легко. Он единогласно был признан первым студентом академии. В высшем отделении академии Иоанн Борисов много занимался составлением проповедей, и уже в это время в нем обнаружилось высокое самобытное дарование отличного церковного проповедника, прославившее его затем по всей России и даже за ее пределами.
    В 1823 году Иоанн Алексеевич Борисов окончил академию со степенью магистра. Сразу же после окончания академии, 28 августа 1823 года, он был назначен инспектором и профессором церковной истории и греческого языка С-Петербургской духовной семинарии, а через три месяца - еще и ректором С-Петербургского Александро-Невского училища. Здесь 10 декабря 1823 года Иоанн был пострижен в монашество с именем Иннокентия и в этот же день рукоположен во иеродиакона, а 29 декабря 1823 года - во иеромонаха.
    10 декабря 1824 года иеромонах Иннокентий был переведен бакалавром богословия в С-Петербургскую духовную академию, а 2 сентября 1825 года был назначен инспектором этой академии. За образцовое преподавание богословских наук 6 января 1826 года он был возведен в степень экстраординарного профессора богословия. Из-за необыкновенной талантливости повышение его по службе шло очень быстро, 16 марта 1826 года иеромонах Иннокентий был возведен в сан архимандрита и вскоре затмил своими лекциями всех профессоров академии. Он читал отличительное, затем основное богословие, где в полной мере раскрылись замечательные стороны таланта и образования молодого профессора. Он был всесторонне развит, интересуясь не только духовными, но и светскими науками и часто своими суждениями о различных предметах поражал даже специалистов. Лекции читал наизусть, с жаром, с воодушевлением, "чистым и звучным голосом, речью свободной, часто разговорной, но всегда изящной и в высшей степени общепонятной, приводя на память Священное писание и толкования святых отцов на латинском и греческом языках". Кроме преподавательской деятельности архимандрит Иннокентий с успехом выполнял целый ряд поручений Комиссии духовных училищ, за что был несколько раз удостоен наград и различных поощрений. Активно занимался молодой профессор и научной деятельностью. За различные сочинения историко-богословского характера 3 сентября 1829 года профессору-архимандриту Иннокентию была присвоена высшая ученая степень - доктора богословия. Его произведениями "Жизнь апостола Павла" и "Последние дни земной жизни Иисуса Христа" был значительно поднят тираж академического издания "Христианское чтение". В это же время он прославился и как отличный духовный проповедник. Своими вдохновенными речами он пробуждал, увлекал, восторгал умы слушателей, и можно сказать, что не наука была его истинным призванием, а искусство человеческого слова. Он был не только отличный знаток, но и гениальный художник отечественного слова. "Светлый ум, обширная память, творческое воображение, всесторонняя ученость, увлекательное красноречие, величественный и благолепный вид" - вот черты, которыми характеризовали современники прославленного Иннокентия. Проповеди и слова его почти сразу издавались и моментально расходились. За 6-летний период службы в С-Петербургской академии архимандрит Иннокентий оставил о себе неизгладимое впечатление.
    27 августа 1830 года архимандрит Иннокентий был переведен в Киевскую духовную академию на должность ректора и профессора богословия. Период ректорства архимандрита Иннокентия был периодом подъема Киевской академии. Он совершенствовал учебный процесс, тщательно подбирал преподавательский состав, улучшим материальное и бытовое положение воспитанников академии. Он умел угадывать таланты и всегда старался развивать их и поощрять. Со всеми студентами он всегда обходился ласково, вежливо и благородно, к недостаткам и проступкам их был снисходителен. В нем мудро сочетались строгость и благость. Он обычно вразумлял и исправлял виновных, более устрашая, чем наказывая. Иногда он был вспыльчив и раздражителен, но непамятозлобив, и если на кого гневался, то сам первый и раскаивался в этом. Отличаясь необычайной работоспособностью, он читал массу книг и своих воспитанников приучал дорожить временем, любить труд. К отличительным чертам его относились щедрость и даже расточительность в денежных вопросах, он был милостив ко всем, ищущим помощи, но особенно к лицам духовного сословия.
    3 октября 1836 года в С.-Петербурге архимандрит Иннокентий был хиротонисан во епископа Чигиринского, викария Киевской епархии с управлением Киево-Михайловским монастырем, оставаясь в то же время ректором Киевской академии. В связи с занятостью делами епархиального управления преосвященный Иннокентий вынужден был сложить с себя должность профессора богословия. В это время епископ Иннокентий во главе группы профессоров академии занимался составлением "Догматического сборника", который явился настоящим памятником православной веры, характеризуя ее в течение всех столетий от возникновения Православной Церкви, а также богатым духовным учебным пособием для студентов. Кроме этого Владыка стал издавать журнал "Воскресное чтение"; был избран членом Российской Академии.
    1 марта 1840 года последовало назначение преосвященного Иннокентия епископом Вологодским, где он прослужил менее года. 31 декабря 1840 года преосвященный Иннокентий был переведен в Харьковскую епархию, которой управлял в течение 7 лет. Правил он епархией, с исключительным благоразумием. Все боялись его, все говорили: "С этим Владыкою не шути!" Но вместе с тем все его любили, глубоко уважали и гордились тем, что преосвященный Иннокентий - Харьковский епископ.
    В Харьковской епархии наряду с епархиальными делами, он не оставлял и своих литературно-научных трудов. Много занимался самообразованием, читал массу книг. Вот как вспоминает о нем его современник и близкий к нему протоиерей Г.: "Он не только ходил и сидел с книгою, но и засыпал не с книгою только, а и на книгах. Помню однажды, позвал он меня к себе на самый верхний этаж, называемый антресолями, где были главные его библиотечные комнаты, большие три или четыре. Смотрю, лежит он на широком диване, а принимал он, Царство ему Божие, всех, но особенно людей к нему близких, очень просто, можно сказать, дружески или отечески. "А, здравствуйте, отец! - был его привет, - садитесь около меня". Со всею скромностью я ему отвечал: "негде, Вы сами Владыка, на книгах". Он улыбнулся и сказал: "Правда! Но сказать ли Вам - тут-то, вот в них-то и покой. Я никогда так не засну сладко и никогда не сплю так мирно, как с книгою в руках и в головах, особенно меня вразумляет чтение Святого Евангелия, возвышают послания ап. Павла, услаждают послания ап. Иоанна Богослова, проникнутые и дышущие любовию, а когда какое-либо облако находит, помрачается светлость души, я обыкновенно читаю 14, 15, 16 и 17 главы Евангелия Иоанна Богослова, где описываются прощальная беседа Господа нашего Иисуса Христа с возлюбленными его учениками. Советую и Вам то же делать" - и прибавил - "читайте, читайте и Вы, отче, серьезные книги, ничем так не питается и не возвышает дух наш и не приводится в гармонию, как чтением серьезным! Признаюсь, у меня есть в обыкновении, если мысли не в порядке - я тотчас беру книгу и чтением их упорядочиваю. От того у меня, как Вы видите, столько и везде книг разложено". В харьковский период преосвященным были изданы отдельными книжками целый ряд его бесед. Тогда же он занимался составлением и изданием акафистов: Страстям Господним, Покрову Пресвятой Богородицы, Живоносному Гробу и других. 15 апреля 1845 года "за отличное управление Харьковской епархией" епископ Иннокентий был возведен в сан архиепископа.
    1 апреля 1847 года он был вызван в С-Петербург для присутствия в Святейшем Синоде и прямо оттуда 24 февраля 1848 года был назначен в епархию Херсоно-Таврическую с пребыванием в Одессе. По-прежнему, стремясь воспитывать в своей пастве дух религиозного благочестия, высокопреосвященный Иннокентий учредил там два новых торжественных крестных хода, открыл в Крыму несколько монашеских скитов, восстановил монастыри: Ахтырский, Святогорский и Георгиевский-Балаклавский, собрал в Одессе и поместил в особой часовне копии со всех чудотворных икон России. Владыка заложил и обновил множество храмов, занимался благоустройством семинарии. Крымский период архипастырской деятельности высокопреосвященного Иннокентия протекал в обстановке тяжелых испытаний для нашей страны. В 1853 году началась Крымская война. В это-то время проявилась еще одна замечательная черта его характера - истинного патриота. В период обороны Севастополя и Одессы он, несмотря на опасность, приезжал прямо к местам боев, воодушевляя солдат своими замечательными проповедями, сам совершал богослужения в походных храмах, проявил исключительную заботу о раненых воинах. Несмотря на такое напряженное и тревожное время, он не оставлял и литературной деятельности. Помимо издания двух томов слов и речей, он в это время составил еще несколько акафистов: Пресвятой Троице, Воскресению Христову, Архангелу Михаилу и другие. Вскоре после прекращения войны архиепископ Иннокентий поехал с обзором своей епархии, останавливаясь на местах боев, совершал богослужения в разрушенных городах, приветствуя жителей с окончанием бедствия, осматривал поврежденные войной храмы и изыскивал средства для их восстановления.
    В дороге он сильно заболел и вынужден был вернуться в Одессу. Болезнь его усиливалась с каждым днем. До самого момента кончины он находился в полном сознании. В день кончины, 26 мая 1857 года, именно на праздник Святой Троицы, т. е. в тот день, в который он отслужил свою первую литургию в Крымской епархии, архиепископ Иннокентий, как по обыкновению в этот день, попросил сделать ему постель из свежего сена. На рассвете в 5-м часу утра он встал, поддерживаемый келейниками несколько раз тихо прошелся по комнате, тревожно и внимательно оглядывая окружающие предметы, затем умильно произнес: "Господи, какой день!" После этого попросил положить себя на приготовленное свежее сено, но через несколько времени поспешно сказал: "Скорее поднимите меня". И на руках келейников коленопреклоненный незаметно скончался.
    Начал самостоятельное архиерейское служение этот выдающийся проповедник и ученый на нашей вологодской земле, более подробно об этом "Благовестник" расскажет в следующих номерах, а сейчас - о том, как владыка Иннокентий приветствовал свою первую паству на первом богослужении в Софийском соборе 1 мая 1841 года.

Протоиерей Алексий Сорокин,
ректор ВПДУ

Слово при вступлении на паству вологодскую (сказанное в вологодском Успенском соборе) Мир вам ! (Лук. 24, 36).

    При всей употребительности сего святого приветствия, в случаях, подобных настоящему, и при всем желании моем, чтобы мир Божий всегда водворялся в сердцах и душах ваших, я не осмелился бы теперь употребить сих евангельских слов в приветствии, если бы мне надлежало произнести их к вам от моего собственного лица. Ибо кто я, чтобы мне изрекать мир и благословение целой Церкви, которая, кроме других преимуществ, красуется целым собором святых угодников Божиих, по всем пределам ея почивающих нетленными и чудотворными мощами своими? Не паче ли мне самому должно предать себя молитвам сей Церкви, и от них ожидать мира душе моей и благословения служению моему? Но я уже сделал сие при самом вступлении моем в пределы паствы вологодской: а между тем я прихожу к вам, братие, с тех святых гор, откуда воссиял свет веры для всей земли отечественной - из недр той Церкви, которая достойно и праведно именуется Матерью всех Церквей российских. Приходя из такого места, от такой Церкви, как не принести с собою некоего дара духовнаго? И я, оставляя святой град, прилежно молил о том всех святых Божиих, там нетленно почивающих. Дерзая о их-то предстательстве у престола Божия, о их богатстве духовном, я отверзаю теперь уста мои, чтобы от лица Церкви киевской изречь мир и благословение Церкви вологодской. Мир вам и благодать от Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святаго, Троицы единосущной и нераздельной, которая равно исповедуется и славится на юге и севере, востоке и западе, везде просвещает, всех и все животворит и спасает. Мир вам и благословение от Преблагословенной Девы Марии, Матери Божией, нерукотворенное изображение коей благоговейно созерцал и лобызал я в самоизбранном Ею для себя доме на земле - святой и чудотворной Лавре Печерской! Мир вам и благословение от собора Архангелов и Ангелов, имени коих посвящена обитель, в которой обител я доселе! Мир вам и благословение от святой великомученицы Варвары, нетленным мощам коей в продолжение нескольких лет благочестно предстоял я! Мир вам и благословение от преподобных и богоносных отец Антония и Феодосия и прочих чудотворцев Печерских, у подножия коих я совершал последнее служение пред путешествием к вам! За молитвами толиких и таких предстателей у престола благодати я дерзаю надеяться, что мое желание вам мира и благословения не будет одним праздным приветствием, что благодать Божия действительно осенит души и сердца ваши.
    И одно ли прошедшее и оставленное мною ободряет меня? Когда обзираю мысленно паству вологодскую, то мне кажется, что я из одного рая духовнаго переселился в другой, подобный. Куда ни посмотрю, везде вижу целые лики святых. Воззрю ли на восток - там Прокопий Устюжский отводит молитвами своими каменную тучу, висящую над Устюгом, там Феодосий Тотемский среди сланых источников открывает новый неиссякаемый кладезь соли духовной и сам соделывается солью земли Тотемской, спасающею от гниения души и сердца. Обращусь ли к западу - здесь обители св. Павла Обнорского, св. Корнилия и Арсения Комельских высятся яко твердыни духовныя в прибежище и оплот воинов Христовых в отражение врагов видимых и невидимых. Посмотрю ли на север - тут среди волн на скале каменной вижу несокрушимее всех скал и камней раку святаго и благовернаго князя Иоасафа, преподобных Петра и Василия. Приникну ли к югу - там почивают, или лучше сказать, стоят на страже духовной святые основатели Церкви вологодской - священномученики Герасим, Иона и Питирим. Осмотрюсь ли кругом себя - се Димитрий Прилуцкий! Се Галактион Спасокаменский! Се Герасим Киевский! Се, в самом храме сем, Антоний Вологодский!
    Огражденные таким образом со всех сторон святыми ходатаями и заступниками, имея, скажем словами Апостола, "Облежащ нас толик облак свидетелей (Евр. 12, 1) веры и упования, можем ли не благодушно выйти на предлежащий нам и вам подвиг спасения? Быть не может, чтобы святые угодники оставили нас своею помощью, коль скоро мы будем обращаться к ним за нею с усердною молитвою и будем идти неуклонно по святым стопам их. А мы будем делать сие, будем и сами идти и вас вести туда же, куда шли и дошли они.
    Что же нам именно должно делать для сего? В чем должно состоять наше служение среди вас? Чего в праве ожидать и требовать от нас вы? Чего должно желать от вас нам? Когда я предлагал сам себе сии вопросы, то всякий раз слышал в ответ сии слова Апостола: Той (Господь Иисус) дал есть овы убо апостолы, овы благовестники, овы пастыри и учители, к совершению святых, в дело служения, к созиданию тела Церкви Христовой (Еф. 4, 11, 12). То есть, братие мои, пастыри Церкви, по свидетельству Апостола, даются для того, чтобы руководить нас на пути к вечному спасению, чтобы служить нам при духовном возрождении нашем в жизнь вечную, чтобы назидать нас в вере, любви и уповании христианском, чтобы охранять нас от соблазнов мира и наветов духа злобы, чтобы врачевать недуги души и язвы совести нашей, чтобы соделывать нас благодатию Христовою живыми храмами Духа Святаго, чтобы приготовлять нас в мире к переходу в мир высший и лучший.
    Итак, вот предмет деятельности и цель служения нашего у вас: мы должны быть вашими отцами духовными и пастырями, вашими духовными судиями и посредниками, вашими духовными наставниками и руководителями, вашими духовными врачами и утешителями; должны заступать у вас место Апостолов Христовых и самаго великаго Архиерея Господа нашего Иисуса Христа.
    Если бы смотреть при сем случае на скудость своих сил, на недостаток всех человеческих средств, то нам при настоящем случае сто раз надобно было бы воскликнуть с Апостолом: Кто к сим доволен (2 Кор. 11, 16)? Сто раз надлежало бы сказать с Моисеем ко Господу: Избери могуща иного, егоже послеши (Исх. 4, 15).
    Но Тот, Кто дал своей Церкви пастырей и учителей, провидел нашу немощь и заранее сделал все для восполнения наших недостатков. В книгах пророческих и апостольских столько света, что его станет для озарения всех заблуждающих, для прогнания всякой тьмы; в таинствах христианских столько силы и действительности, что их достаточно для укрепления всех немоществующих духом, для исцеления всякой язвы совести. Кроме сего, Всемогущий Спаситель наш всегда Сам среди Церкви Своей, и невидимо - силою и благодатию, и видимо - Телом и Кровию Своею. Здесь же, между нами, всегда Дух истины, коего Он, вознесшись на небо, послал нам от Отца, да будет с нами во век, да наставляет нас на всякую истину, да облекает нас силою свыше, да утешает нас во всякой скорби и обстоянии. После сего нам остается только пользоваться тем, что в таком избытке давно уготовано, остается быть слугами и строителями Таин Божиих, оказывать верность и усердие в домостроительстве спасения нашего.
    И мы торжественно, пред лицем сего престола благодати, на коем невидимо восседает Сам Царь славы, обещаем Ему и вам сию верность и сие усердие. Вы не услышите от нас ничего, кроме того, что содержится в Слове Божием, что провещано для нашего спасения пророками и апостолами. Будем преподавать истины спасения во всей их простоте и чистоте, не льстя слуху и привычкам, не подделывая слова Божии под вкус века сего, не ища от человек славы, ни от вас, ни от инех (1 Сол. 2, 6). Не будем жалеть ни времени, ни сил, ни трудов, только бы совершать свое дело и достигнуть цели. Нужно ли будет возвестить горе бесчувственным и нераскаянным - мы возвысим с Пророком, яко трубу, глас свой, окружим себя грозою Синая и Хорива. Нужно ли будет ободрить и утешить отчаянных - мы сделаемся, подобно Апостолу, тихи, как кормилица у колыбели дитяти. Постараемся, по примеру св. Павла, быть всеми вся, да всяко некия приобрящем (1 Сол. 2, 7).
    Вот наше намерение и обеты! Сердцеведец видит, что они исходят из глубины души, Ему преданной, от сердца, жаждущаго вашего спасения. Ничто не уклонит нас от нашего пути, не заслонит священной цели, к коей стремимся. Мы единожды и навсегда предали себя в волю Его, Всемогущаго, всецело посвятили себя на служение Ему и делу вашего спасения; для сего готовы положить самую душу свою. Раскрывая, таким образом, пред вами душу и сердце свое, мы надеемся, что и вы воскрылитесь новою ревностию к делу спасения вашего, новым усердием к Церкви Божией; что вы приложите все внимание к тому, что будет возвещаемо вам, примете благодушно все, что почтено будет нужным сделать для усиления между вами веры и любви во Христе. Надеемся, что вы будете искать в наставлениях наших не слов красивых, а духа и силы евангельской; что вы без огорчения услышите самыя обличения, когда они будут нужны. Наконец, мы надеемся, что вы будете вспомоществовать нам вашими молитвами: ибо если пастыри должны быть светильниками для паствы, то молитвы о них пасомых должны быть елеем для сих светильников.
    Вот наши желания и наши надежды в отношении к вам! Другаго ничего не желаем и не ищем.
    Итак, призвав Господа на помощь, соединимся все в одном святом намерении и пойдем дружно все к единой общей цели - нашего спасения. Быть не может, чтобы Господь не благословил сего союза, не подал нам благодати послужить нашему спасению, а вам - воспользоваться сим служением ко благу душ ваших.
    Господи Иисусе, единый истинный и вечный Пастыреначальник душ и сердец! Ты Сам благоволил обещать в слове Твоем: Аще чесо просите от Отца во имя Мое, то сотворю. Просите и дастся вам (Иоанн. 16, 23). Се, мы все просим у Тебя единаго: прими всех нас под Твое великое Пастыреначальство, и буди нашим Вождем и Наставником, а мы все люди Твои, и овцы пажити Твоея, отныне и до века Аминь.

Публикуется по:

Сочинения Иннокентия, архиепископа
Херсонского и Таврического,
т. 4. - Тов. М.О.Вольф, С-Пб., 1901 г.
 

Спасо-Прилуцкий монастырь Паломническая служба Вологодской епархии Сайт расположен на сервере Россия Православная

Web-мастер
Адрес редакции: 160001, Россия , Вологда, Торговая площадь, 8,
архиерейское Покровское подворье, редакция газеты "Благовестник".
2005 г. Вологодская епархия Русской Православно Церкви (Московский патриархат).
православные фильмы