Софийский собор г. Вологды
Вологодская епархия
Русская Православная Церковь
Московский патриархат
Кафедральный собор прав. Прокопия в Великом Устюге

Е п а р х и а л ь н а я    г а з е т а
Епархиальная газета

ПОСЛЕДНИЙ НОМЕР

АРХИВ

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

 

 

 

   

Двадцать лет при архимандрите Павле (Груздеве)

    13 января 1996 г. отошел ко Господу старец-архимандрит Павел (Груздев). Отца Павла хорошо знали верующие по всей России - и, конечно, вологжане; многие наши земляки бывали у старца, испрашивали у него совета... Редакция "Благовестника" будет рада, если кто-нибудь из вологжан, посещавших благодатного отца Павла, поделится своими воспоминаниями с нами и нашими читателями . А сегодня предлагаем Вашему вниманию воспоминания протоиерея Анатолия Денисова, близко знавшего о.Павла в течение долгих лет. Отец Анатолий некоторое время служил в нашей епархии, да и сейчас место его служения - Брейтово Ярославской епархии - не так уж далеко от вологодских пределов.

    С отцом Павлом я познакомился еще до армии, в Тутаеве, у своего зятя, протоиерея Николая Лихоманова (ныне архимандрит Вениамин), настоятеля тутаевского собора. Отец Павел очень ценил тутаевский Воскресенский собор, его великую святыню - чудотворную икону Спасителя. Кроме того, в Тутаеве жил родной брат отца Павла Александр Александрович, и батюшка туда часто приезжал. Там мы с ним и познакомились. После армии я окончил семинарию и стал священником.
    Еще до того, как я поступил в семинарию, отец Павел пригласил меня в первый раз к себе на приход. И вот едем мы из Тутаева. У него было восемь сумок - все набиты чем-то, тяжелые. Он говорит:
    - Толянко, ты буланкой мне послужишь.
    Я говорю:
    - Батюшко, так конечно.
    Он босиком. Жара невыносимая. Через плечо навешали: Марья две сумки, я сумки четыре. Пот - во все ручьи. Приехали в Рыбинск, оставили сумки на вокзале. Отец Павел говорит:
    - Толькя, пойдем на Мытный рынок.
    Это старый рынок в Рыбинске. Отец Павел там всех по имени даже знал. Вот мы идем. Подходим - памятник Ленину. Смотрю: отец Павел крестится и кланяется. Я говорю:
    - Батюшко, так это же Ленин.
    А он говорит:
    - Толька, дурень, смотри внимательно пьедестал-то.
    А я смотрю, пьедестал-то никак не вяжется с Лениным. Оказывается, Ленин-то - современная скульптура, а на пьедестале там царь Николай стоял раньше. И это очень заметно: старинный постамент, а на нем Ленина поставили.
    Заходим на рынок. Одни грузины, да армяне, да азербайджанцы сидят; да арбузы да дыни - ножики воткнуты. И никто ничего не берет. Увидели батюшку отца Павла: волосы распущенные, босиком, шаровары. Подходит отец Павел к мужику-азербайджанцу, берет дыню, отрезает от дыни сантиметра три пласточек - мне, отрезает Марье. Этот мужик подошел - он и ему отрезал. Тот берет. Все едим. Мужик смотрит, отец Павел говорит:
    - Ешь, ешь.
    Он ест. Хочет, наверное, поперек сказать: у нас денег-то нету. Отец Павел говорит:
    - Хороша дынька. Вкусно.
    Мужик говорит:
    - А у нас все такие.
    - Толянко, возьмем?
    А я думаю, чего же сказать-то? У нас и так восемь сумок... И вот мы пошли по рынку, а этот азербайджанец бросил свой лоток и ни на минуту от нас не отстает. Я говорю:
    - Ты иди, тебя ограбят.
    А он говорит:
    - Где этого деда можно найти еще?
    Я говорю:
    - Да тут много таких бородатых ходит.
    - Я тебя спрашиваю, где вот этого деда можно найти?
    - Чего ты к нему пристал-то?
    - Не твое дело. Где этого деда можно найти?
    - Так иди вначале покрестись.
    - Не твое дело.
    И вот так ходил целый час за отцом Павлом. Потом надавал ему этих дынь просто так.
    Устали, сидим на вокзале с Марьей. Чего же делать-то будем с этими сумками, а? Как же быть-то, а? Отец Павел говорит:
    - Пойдем к Ваське.
    - Так поди уж скоро поезд.
    - Толенькя, оставляй дыни, пойдем.
    Заходим, смотрим: "Начальник отделения линейной железной дороги подполковник Василий Иванович какой-то там Важный". Отец Павел открывает двери.
    - Ой, Васенька!
    - Батюшка, дорогой ты мой!
    - То ли вези, то ли сади. Как хочешь!
    Подполковник выбежал, сразу обнял батюшку, закрыл кабинет свой изнутри поплотнее:
    - Батюшка, по восемь капелек!
    - Обязательно!
    Сразу коньячку да по стопарику помаленечку. Марья кричит:
    - Батюшка, тебе нельзя!
    Он говорит:
    - Васькя, ты бы Марью куда-нибудь в технички устроил бы. Надоела, зараза!
    В шутку, конечно. Подполковник троих участковых вызвал, все эти сумки взяли, остановили поезд не на две минуты, а на пять, посадили в вагон, денег еще на дорогу дали, да еще и стремянную стопочку налил. Отец Павел говорит:
    - Толенькя, вот так я и живу: не имей сто рублей, а имей сто пятьдесят.
    Был еще такой случай у меня. Был я еще молодой, только что после армии, семинарист. Посмотрел я фотографии Иоанна Кронштадтского, и очень понравилась мне его соломенная шляпа. И я поехал без ведома моей молодой жены и купил желтую соломенную шляпу.
    Приезжаю домой, а Галя на меня:
    - А, ты такой-сякой, как тебе не стыдно, в такой шляпе!
    А я себе возомнил, мне нравится: Иоанн Кронштадтский тоже в шляпе ходил. А я в пиджаке, да волосы длинные, да еще в шляпе. Однажды ко мне родственники из Сибири приехали, и мы решили на ВДНХ сходить. До обеда мы на Литургии побыли, а после обеда на ВДНХ. Многие там на нас смотрели и удивлялись: попы на вылазке, длинные волосы, да еще шляпа. Матушке моей это очень не понравилось, и она на меня сильно восстала, и целый вечер мы ругались. Эта шляпа была камнем преткновения. Я говорю:
    - Не брошу шляпу и все. Она мне нравится.
    Она говорит:
    - А мне не нравится шляпа.
    И вот как-то я отправился к отцу Павлу: у меня много вопросов было. Это был дальний путь. Я доехал на поезде до Шестихина, там на автобусе, дальше пешочком. Приехал. Отец Павел выходит из своей кельи: короткие шаровары, ноги босиком, волосы распущены. Говорит:
    - О, Толянко, в параличной шляпе идет.
    Я говорю:
    - Батюшко, дак новая.
    - Дак сам вижу.
    Он снял с меня шляпу и на кол повесил. Так она три года ворон отгоняла. Приехал я домой - и никакой атомной войны. Разругались второй раз. Пошла тогда матушка моя к отцу Павлу жаловаться уже на меня. Вот он ее встретил и говорит:
    - Галькя!
    - Чего, батюшко?
    - Денисовых-то много?
    - Много.
    - Так тебе самый лучший достался!
    - И верно, батюшко.
    И по сей день живем вместе, уже 24 года, по молитвам отца Павла.
    В 1985 году я окончил семинарию, и владыка Ярославский и Ростовский Платон (он сейчас в Аргентине), который в этом же году занял эту кафедру, отправил меня в самый глухой приход. Это север Ярославской области, село Спас-на-Водоге Пошехонского района. Когда мы с матушкой первый раз туда поехали, это было ужасно. После Троице-Сергиевой Лавры какое-то Пошехонье, да еще 50 километров, полное бездорожье. А матушка перед тем как ехать купила новые босоножки. Вот идем, босоножки на втором километре сгорели полностью. Уже ропщем: да какие же это мастера, да зачем так далеко церковь построили!
    Пришли туда, а там всего 10-20 старух. Они и говорят:
    - Да нам вроде и священника-то не надо. Мы тут все уже умираем.
    Понамрут-понамрут. Батюшка приедет соседний, отпоет, и опять мы так живем. Нам постоянного, наверное, и не надо. Как вы будете здесь жить? Умрете с голоду, да и все. Дорог нету, магазина нету, медицины нету. Чего вы здесь будете делать? Давайте-давайте отсюда. Мы вас чайком попоим, да и милости просим: езжайте. И вот мы снова пешочком обратно, нисколько не думавши, что мы сюда вернемся. Поехали с Галей к отцу Павлу.
    - Батюшко, так-то, так-то, нас отправили в такое село.
    А он и говорит:
    - Толькя, был бы я архиерей, дальше бы направил. Да там так хорошо!
    Свечек нам надавал да проводил. Мы и пошли с Галей. Приезжаем обратно. А там совершенно другая атмосфера. Вот, кажется, было черное, когда уезжали, приехали - а все белое. Все рады, все нормально, и 15 лет мы отслужили на том месте.
    Когда прослужили мы там год, поехали с Галей к отцу Павлу. А к нему приезжаешь - как к себе домой. Не то что "извините" да "простите". Отец Павел скажет: "Чего расселся, иди хлеб режь. Что ты там, иди картошку почисть". Именно как домой пришел.
    Я только дверь открываю:
    - Батюшка, благослови!
    А он:
    - Иди за водой сходи, благослови-благослови... Галькя, заходи сюда!
    Я за водой побежал, а он Гале-то и говорит:
    - Галькя!
    Она говорит:
    - Чего, батюшка?
    - Да я вот чего думаю. Чего вы там в глухой деревне сидите. Я с владыкой переговорю, вас, может, и переведут.
    - Батюшка, а нам понравилось. Мне кажется, и не надо никуда. Я думаю, чего в городе делать? В деревне то ли дело.
    Вот так он проверил нас.
    Как-то решил я крышу перекрыть. Но как одному справиться? И вот Господь помог мне. Из Москвы приехал ко мне Александр. Хороший, большой человек. Спаси его, Господи. Приехал и говорит:
    - Я помогу тебе, батюшка, крышу покрыть.
    Помню, купил я армированное железо за 8 рублей лист: гофрированное, хорошее, легонькое. Рад-радешенек. Привезли, крышу перекрыли. Дело-то уже к концу, а я забыл насчет денег-то с ним договориться! Сколько он с меня попросит? Вот тут-то я и присел. Думаю, как объявит мне цену-то московскую, мне придется в колхозе полстада продавать. А он мне и говорит на мой вопрос:
    - Да нет, батюшка, если бы мне надо было денег, я бы в Москве заработал. А ты мне найди медку да своди к отцу Павлу. Вот что мне и надо.
    И вот по окончании крыши поехали мы к отцу Павлу. А дорога плохая была. Это царская еще дорога была от Рыбинска до Углича, ее недавно асфальтировали, лет 10 назад, а тогда она каменка была. Подъезжаем.
    У отца Павла келья была всегда закрыта. Я стучу:
    - Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас. Отец Павел!
    Он кричит:
    - Толянко, давай Сашку-то сюда веди!
    Телефонов не было, ему заранее никто не мог бы сказать, что я с Александром приехал. Я хотел спросить у него: "Ты откуда знаешь?" Но я знаю, что он бы ответил: "Не твое дело". Всех нас он принял, всех приголубил, мы очень довольны были.
    Приезжали мы к отцу Павлу в Верхне-Никульское два раза в год обязательно: 24 июня на празднование в честь иконы Божией Матери "Достойно есть" и 19 ноября на День Ангела. Много нас собиралось, человек 30 или 40: и московские батюшки (отец Владимир Воробьев, отец Аркадий Шатов, отец Александр Салтыков), и тверские, и ярославские. А у батюшки проповедь была всегда на злобу дня, и всегда простыми словами. Это было всем необходимо и дорого. Ведь если батюшка начнет сыпать богословскими терминами - трансцендентность, имманентность - старухи же ничего не поймут. А он выходил на амвон: митра, может быть, кривенькая, из-под подрясника валенки починенные торчат - и говорил:
    - Дорогие мои старухи! Верно, Марья?
    А она из угла отвечает:
    - Верно, верно, батюшко!
    - Вот сидят на пенсии. Морду нажрала, как решето, - обленилася. Тебе не надо - людям надо. Спаси, Господи, праведников шоферов. Мы поедем в центр: постоять немного, дак заорем да зашипим, что не уступили место. Ух, негодные старухи! А пойдем в магазин, начнем хлеб-то выбирать да вилкой щупать: ой, этот твердый. Взять за ухо да отвести домой: пеки сама! Муки дают - лень пекти. Во как обленилися!
    И еще говорил в проповеди:
    - Один раз намедни меня пригласил Васькя потолок покрасить. "Отец Павел, пойдем потолок покрасим". Ну, что ж, Пасха на носу, надо помочь. Пришел. Открыли форточку, чтоб не угореть. Красим потолок, смотрю: чего-то неладно. Залетел воробей и под нашим носом вертится.
    "Васенькя!" - "Чего, батюшко?" - "Да неладно чего-то". Выглянули в окошко, а из подоконника-то гнездышко с птенчиком-то и выпало нечаянно. А воробей-то, превозмогая воробьиный страх, летит к человеку, чтобы он ему помог. Каково ему жалко птенцов-то! А вы, бабы? Почувствуете в брюхе - куда бежите? Да за это убийство - аборт-то - и вы будете отвечать перед Богом по всей строгости, и муж ваш...
    Как-то на 9 мая собирали духовенство у вечного огня. Приезжал архимандрит Авель из Иоанно-Богословского монастыря. Он очень чтил отца Павла. Народу много, "Со святыми упокой" пропели. Когда все закончилось, отец Павел мне говорит:
    - Толькя!
    Я говорю:
    - Чего?
    - Я, говорит, сейчас в огнепоклонстве покаялся у Авеля, а он у меня.
    Ведь вечный огонь - кому нужен? Вечная память, вечный покой - вот что нужно. А тут взяли и заменили вечный покой на вечный огонь.
    Помню, отец владыка Платон приехал на праздник "Достойно есть". Начали ему многолетие петь, а он едва слезы сдерживает. Отец Павел увидел, что тяжело ему, и стал шутить:
    - Ох, как зареву! Как сейчас зареву!
    Потом говорит:
    - Владыко, да хватит, останови их. Что ж они поют: "многая лета" да "многая лета" - так и не умрешь!
    Отец Павел прошел большую школу жизни, и особенно в лагерях он научился сочувствовать людям.
    Батюшка рассказывал, как тяжело жилось заключенным в лагерных бараках: утром выносили мертвых, складывали рядами. Когда его отправили из барака на вольное поселение, он как мог поддерживал арестантов. Помню батюшкин рассказ: "Слава Богу, в тот год урожай был на грибы. Думаю, Господи, прости, вот буду священником, замолю этот грех: упер у одного ведро соли. Взял лопату, пошел в лесу вырыл яму два на два, обмазал глиной, накидал туда дров, обжег, промыл это все - получилась бочка. Насолил я туда грибов, зимой отколю топориком и в барак отнесу".
    И еще раз он рассказывал, когда сильно голодно было, уже когда снег выпал, пошел он по лесу. И такое было чудо: стоит елка, везде снег, а под лапами целая куча грибов. Они не должны там быть - а это такая милость Божия.
    В июне 1993 года в Воскресенский тутаевский собор приезжает Святейший Патриарх. В то время отец Павел уже там жил. Идет серьезная подготовка к приезду Святейшего, там вся милиция, ковры всех цветов выложены. Одну из почетных миссий - поднести Святейшему крест на подносе - поручили отцу архимандриту Павлу (Груздеву). Он был уже старенький и плохо видел, и отец Николай попросил, чтобы с одной стороны стоял я, а с другой - отец Григорий Гогишвили, рыбинский батюшка. И вот стоим по бокам. Народищу! Епископы! А он мне в бок локтем:
    - Толькя!
    Я говорю:
    - Чего?
    - Вот сейчас Святейший подойдет, я ему знаешь чего скажу?
    - Чего?
    - А я ему скажу: я как Ленин - по тюрьмам да по ссылкам, по тюрьмам да по ссылкам.
    А когда Святейший подошел, он сказал другую речь:
    - Ваше Святейшество, перед Вами дряхлый старик, 11 лет тому назад был на Севере в командировке за православную веру. Вот перед тобой мантейка такого-то, четочки такого-то епископа, митрополита покойного... И он упоминал тех митрополитов и епископов, которых Святейший отлично знал еще в то время.
    - А Вам, Ваше Святейшество, - крест.
    И, конечно, Святейший очень внимательно выслушал, говорит:
    - Батюшка, дорогой, да как да чего?
    Он говорит:
    - Слава Богу, Ваше Святейшество.
    Перед Литургией отец Павел говорит:
    - Ваше Святейшество, у меня к Вам просьба. После обедни к нам с Марьей на похлебку.
    Тот говорит:
    - Конечно же.
    Отец Павел кричит:
    - Марья!
    Она:
    - Чего?
    - Да Марья! Чего-чего! Там похлебку приготовь, Святейший приедет хлебать.
    И Святейший после Литургии пошел к батюшке хлебать похлебку. На память об этой встрече Святейший подарил отцу Павлу свою фотографию с личной надписью батюшке.

Протоиерей Анатолий Денисов

С протоиереем Анатолием Денисовым беседовал Антон Поспелов

    Полный текст воспоминаний протоиерея Анатолия Денисова об архимандрите Павле см. в книге "Архимандрит Павел (Груздев): документы к биографии, воспоминания о батюшке, рассказы отца Павла о своей жизни, избранные записи из дневниковых тетрадей". - Москва, "Отчий Дом", 2006.
 

Спасо-Прилуцкий монастырь Паломническая служба Вологодской епархии Сайт расположен на сервере Россия Православная

Web-мастер
Адрес редакции: 160001, Россия , Вологда, Торговая площадь, 8,
архиерейское Покровское подворье, редакция газеты "Благовестник".
2005 г. Вологодская епархия Русской Православно Церкви (Московский патриархат).