Софийский собор г. Вологды
Вологодская епархия
Русская Православная Церковь
Московский патриархат
Кафедральный собор прав. Прокопия в Великом Устюге

Е п а р х и а л ь н а я    г а з е т а
Епархиальная газета

ПОСЛЕДНИЙ НОМЕР

АРХИВ

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

 

 

 

   

ПРИТЧА О МИЛОСЕРДНОМ САМАРЯНИНЕ

 

    Притча о милосердном самарянине, спасшем погибающего человека, - из разряда, если можно так сказать, классических. Во всяком случае, она непременно изучается в каждом учебном курсе Нового Завета, известна большинству прихожан наших храмов, она яркая и запоминающаяся. Притча рассказана Спасителем в ответ на вопрос "Кто мой ближний?", которого, согласно заповеди Божией, должно любить как самого себя. Чаще всего из притчи выводится мысль о том, что ближний - это любой человек, находящийся в беде - без различия его веры, национальности и прочего. Но прямой текст притчи говорит другое: не пострадавший человек назван ближним, а тот, кто оказал помощь. Получается, что любить как самого себя мы призваны лишь тех, кто нам помогает?!

    Попробуем внимательно присмотреться к притче, разобрать по порядку и понять ее истинный смысл. Некий книжник спросил Спасителя: "Что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?" Евангелие отмечает, что своим вопросом он искушал Христа. Вопрошающий назван книжником, то есть он принадлежал к людям, прекрасно знающим Закон Божий. Часто изучение и сохранение Писания было единственным делом всей жизни книжника, его, можно сказать, профессией. Так что трудно предположить, что спрашивающий сам не знал ответа на свой вопрос. Стало быть, спрашивал он с особой целью. Скорее всего, будучи наслышан о необычном бродячем проповеднике (Христе), он решил сравнить содержание Его проповеди и Писания - не учит ли этот простолюдин ереси. Вопрос задавался прилюдно - иначе, без свидетелей, затея была бессмысленна.
    Спаситель распознал хитрость книжника и предпринял контратаку. Как в наши, так и в те времена, в подобных случаях всё, что говорится подозреваемым, может быть использовано против него. Поэтому Христос заставляет ответить на свой вопрос самого книжника: "в законе что написано? как читаешь?". Тот в ответ и вправду обнаруживает блестящее знание Священного Писания, цитируя из разных его мест повеления Божии: "возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим (из Второзакония 6,5), и ближнего твоего, как самого себя (а это из Левита 19,18)". У другого евангелиста описывается, как в иной ситуации эти же слова Писания произносит Сам Господь, нет никаких сомнений - учение Христа не противоречит Писанию, а согласно с ним. Уличить Христа книжнику не удалось, вместо этого он сам попал в неловкое положение - Евангелие говорит, что следующий вопрос он задал, пытаясь оправдаться. Ведь произнесенные им слова обличили его самого перед народом. Любовь к Богу не столь очевидный фактор, а вот любовь к ближним (или отсутствие её) бывает заметна даже на первый взгляд. Простой народ, видимо, особой любви от книжников не видал, а теперь присутствовавшие при разговоре убедились, что тем самым книжники к тому же нарушают Закон, знанием которого столь превозносятся. Положение щекотливое, и выход из него книжник пытается найти, уцепившись за слово "ближний" - ведь не всех Закон обязывает любить, а только ближних. И сконфуженный книжник не без вызова вопрошает: "А кто мой ближний?"
    Нужно сказать, что для этого вопроса были основания. Среди множества заповедей, содержащихся в Ветхом Завете, были такие, которые распространялись на всех людей - и на иноплеменников тоже, но были и такие, которые ограничивались только богоизбранным народом, по отношению же к иноплеменным были совсем не обязательны. Такое положение дел можно понять, если вспомнить, в каком окружении жил еврейский народ. Среди его соседей, например, были финикийцы - родственное, но языческое племя, приносившее своим богам человеческие жертвы (преимущественно детей). И как относиться к таким, язык не поворачивается сказать, - людям? Любить как самого себя? "Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стопы свои в крови нечестивого" (Пс. 57,11) - много ли в словах праведного (!) Давида любви?
    Но книжник вкладывал в свой вопрос иной смысл. Кто мой ближний - то есть: кто близок, кто равен мне, кто достоин моей любви? Вопрос обнажил такую неприглядную черту книжника, как превозношение. Многие толкователи говорят, что, действительно, книжники были о себе высокого мнения, простой же народ, в силу его неграмотности, а, значит, очень ограниченного познания Писания, презирали и считали грешниками. К тому же из вопроса видно, что книжник вообще не понимает, что такое любовь. Ведь именно она, любовь, сближает людей, а не наоборот. Стоит проявить к человеку любовь - и он становится тебе ближним, и сам вопрос - кто мой ближний - отпадает. Наоборот же: так, что человеку указали, кто его ближний - и сразу появилась любовь, - так не бывает.
    И вот, в ответ на вопрос Спаситель рассказывает притчу, которая построена таким образом, что уязвляет самую больную мозоль книжника - его самолюбие. На некоего человека (скорее всего - иудея, так как представителей других народов в среде евреев за людей не очень-то считали) напали разбойники и, ограбив и нанеся побои, оставили умирать. Мимо него прошли, видели его плачевное положение, но не оказали никакой помощи священник и левит - люди, избранные из народа для совершения богослужения и принесения жертв. Служение в Иерусалимском храме совершалось по череде: каждый священник (или левит) определенное время служил при храме, а остальное время жил обычной жизнью, как и весь народ. Из евангельского текста можно с уверенностью предположить, что равнодушные к боли соплеменника священник и левит как раз возвращались с такой череды служения. Тем поразительней их жестокосердие: ведь они только что служили Богу, приносили Ему жертвы за грехи народа, питались благодатью, пребывающей в храме - и так ничему и не научились. Может, в их умах Бог был суровым и справедливым, поэтому они, увидев страдающего человека, решили, что тот несет наказание за свои грехи. Может, они так и не поняли слова Бога: "Я милости хочу, а не жертвы" (Ос. 6,6). А может, высокие духовные переживания настолько поглотили их, что сделали нечувствительными ко всему земному. Что-то подобное происходит и сейчас в нашей церковной жизни - всегда есть опасность поставить свой душевный комфорт (пусть и благочестивый по происхождению) выше нужд ближнего. Довольно часто человек, приходящий к вере, вызывает недовольство в своей семье, потому что начинает меньше внимания и заботы уделять домашним - тем самым ближним, которых должен любить как самого себя. Бывают случаи, когда такой неофит противопоставляет свои дела благочестия (пост, молитву, храм) делам семейным. Если вовремя не одуматься, может дойти и до развода, причем такой ревнитель благочестия будет чувствовать себя пострадавшим за веру. Притча показывает губительность этого пути - оказывается, можно дойти до такого состояния, когда с самыми возвышенные мыслями в уме будешь настолько глух к окружающим, что запросто обречешь человека на смерть.
    Но, к счастью, мимо умирающего человека проходил самарянин. Можно попытаться себе представить, какие чувства бурлили у него в груди, когда он увидел еврея в столь жалком положении. Что самаряне видели от иудеев? Презрение. Что от них слышали? Ничего - те даже не разговаривали с ними, почитая это ниже своего достоинства. Самарянин, видя смерть того, кто его всегда унижал, мог бы, как говориться, насладиться моментом, позлорадствовать вволю. Мы, кстати, часто тоже бываем рады случаю уязвить своего недруга, по мелочам, конечно, но и мелочь приятна, - это действует всё то же злорадство, которое от своей мелочности становится ещё противней. Однако самарянин поступил иначе. Оказал всяческую помощь - не просто доставил несчастного туда, где есть кому им заняться, но омыл его раны, обеспечил ему место пребывания, пока раны заживут, взял на себя все расходы, связанные с его лечением и содержанием - облагодетельствовал всячески. Это тоже хороший пример нам, нынешним христианам, большинство из которых в подобном случае ограничилось бы вызовом скорой помощи, а вот того, чтобы до конца сострадать человеку, - этого мы часто боимся. Ведь тогда придется впустить его в свое сердце, жить его заботами, а это разрушает наш устоявшийся благостный внутренний мирок, это больно, потому что настоящее сострадание - это не сочувственные вздохи, а боль, именно со-страдание.
    Завершив притчу, Спаситель спросил книжника о том, кто из её персонажей, по его мнению, ближний пострадавшему от разбойников. На что получил закономерный ответ. Правда, книжник не смог пересилить свое высокомерие, не смог смириться с тем, что положительный герой (пусть и вымышленный) - представитель народа, который он привык презирать. Он сказал не "самарянин", а более обтекаемо - "оказавший милость". Если бы на этом месте Христос завершил Свой рассказ, то лучшего подарка книжнику трудно и представить: ближний - тот, кто тебе помогает, значит, круг людей, которых нужно любить, - это твои благодетели. Очень удобна и нехлопотна становится заповедь. Но Спаситель разрушает этот вывод повелением: иди, и ты поступай так же, как этот самарянин. То есть не жди, когда кто-то тебе поможет, а сам помогай другим, не жди, когда к тебе начнут относиться по-человечески, а сам оказывай милость сверх меры, не ищи, кто тебе ближний, а сам становись ближе к людям, не измеряй расстояние между собой и прочими, а сокращай его. Притча, таким образом, говорит не о том, кто нам ближний, а о том, как самому становиться ближним людям: даже к ненавидящим нас, даже к иноплеменникам, даже к иноверцам - нелицемерной и щедрой милостью.

Иерей Александр Лебедев
 

Спасо-Прилуцкий монастырь Паломническая служба Вологодской епархии Сайт расположен на сервере Россия Православная

Web-мастер
Адрес редакции: 160001, Россия , Вологда, Торговая площадь, 8,
архиерейское Покровское подворье, редакция газеты "Благовестник".
2005 г. Вологодская епархия Русской Православно Церкви (Московский патриархат).
Шаг к Богу. Православный календарь 2014/a>