Софийский собор г. Вологды
Вологодская епархия
Русская Православная Церковь
Московский патриархат
Кафедральный собор прав. Прокопия в Великом Устюге

Е п а р х и а л ь н а я    г а з е т а
Епархиальная газета

ПОСЛЕДНИЙ НОМЕР

АРХИВ

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

 

 

 

   
 

МОЛИТВЕННИК К БОГУ УСЕРДНЫЙ

(Воспоминания о св. прав. Александре Баданине, священнике г. Вологды)

Продолжение. Начало в "Благовестнике" №1-3, 2006 г.

5. О. Александр вне церкви

   Из храма о. Александр выходил поздно, часа в два дня, оставаясь в церкви для уединенной молитвы. Но на улицах его ждали те, кто имел нужду в утешении и помощи. На улице о. Александр шел всегда закутанный, подпоясанный поясом. В грязную погоду он довольно высоко поднимал свою рясу, затыкая ее под пояс. Бывший казанский диакон о. Сергей Непеин рассказывал, что однажды утром он шел к обедне, видит впереди его идет о. Александр, он очень высоко подвязался. Диакон осудил его. Когда о. диакон подошел к батюшке ближе, обернувшись, о. Александр говорит ему: "Ты, диаконушка, меня не суди, видишь - грязно, вот я и подвязался".
   От церкви до квартиры ходьбы было 5-10 минут, но о. Александр двигался к дому очень медленно, шел час и более, постоянно останавливаемый народом, - то интеллигентная дама подойдет, спросит по поводу наболевшего у нее вопроса, то купец, то, издали заметя чтимого батюшку, бегут к нему принять благословение прилуцкие молочницы с коромыслами, то остановит какая-нибудь старушка, с которою о. Александр долго-долго беседует, то толпой подбегут золоторотцы (босяки) просить денег, и их щедро, отечески беседуя, оделяет он деньгами. Извозчики налетали, предлагая услуги довезти его до квартиры. Когда они имели ездоком о. Александра, замечали, что в тот день хорошо зарабатывали.
Анна Александровна Баданина (1881 - 1954),
старшая дочь св. прав. Александра
 

   Сердце о. Александра было открыто для всех, он не руководствовался общепринятым обычаем беседовать и заговаривать только со знакомыми; он подходил ко всем, к кому влекло его сердце. Заходил в незнакомые ему дома, особенно со св. крестом и св. водою, и никому не казалось странным его посещение, даже людям нецерковным; его радушно принимали как священника особенного, раба Божия. Часто бывавший проездом на родину в Вологде о.Иоанн Кронштадтский, когда его вологжане просили помолиться и поучить жить, говорил: "У вас есть свой молитвенник, к нему обращайтесь", - и при этом называл имя о. Александра Баданина. Бывая у вологжан, о. Александр держал себя как истинный пастырь; когда было необходимо, он обличал словом и действиями даже людей сильных мира сего. В один из праздников в честь св. Николая 6 декабря он заехал со славой к представителю города В. Тот был именинник, по этому случаю у него были гости, в числе их святительствовавший тогда в Вологде преосвященный Алексий. "Входим в зал, - рассказывает бывший тогда у Вознесения диаконом О. М. П-в, - на столе поставлены вина, яства разные, в том числе и скоромные. Гости сидели в другой комнате. Вдруг послышался звон посуды, это о. Александр бросал под стол тарелки со скоромными яствами, туда полетела ветчина и сыр и проч. Сделав нужное, он своим звучным тенором запел вместе с диаконом: "Правило веры". Хозяева не высказали своей досады по поводу поступка священника, они знали его, но, без сомнения, получили как люди церковные хороший урок для будущего - не нарушать церковного устава о посте".
   Рассказывают, что о. Александр деньги, даваемые ему за славу, раздавал попадавшимся ему беднякам. Вообще он денег никогда на руках не имел, что получал, то и раздавал, так что жена его принуждена была, дабы не умереть с голоду, сама забирать в церкви приходившиеся на долю ее мужа доходы. Впрочем, подобно ему она была очень добрая и все, что могла, отдавала бедным.
   Квартиру о. Александр имел все время жизни в Вологде одну - маленький флигелек во дворе у купчихи Дмитриевой. На месте его квартиры был когда-то курятник, его и переделали для жилья о. Александра. "И посадили меня сюда петуха", - шутливо говорил он, вспоминая о бывшем курятнике. Квартира была убого обставлена; чего много было в ней, так это св. икон и священных изображений. Но в комнатке о. Александра чувствовалось уютно и хорошо. Семья о. Александра была небольшая, кроме жены было три дочки; в одно время членом семьи был еще племянник его, семинарист, юноша удивительно благочестивый А. К. Сергиевский. "Многому я у него хорошему научился", - говорил иногда про своего племянника о. Александр, а тот в свою очередь всегда благодарил своего дядю за его духовное окормление и влияние.
 
 
Интерьер церкви Вознесения

   Детей своих о. Александр воспитывал в страхе Божием. Любимой дочкой его была маленькая Варя. Отец любил ее за проявляемую ею любовь к Богу, светлый ум, к Богу обращенный. Дочь Варя, будучи семи лет, читала с благоговением наизусть шестопсалмие, научена была со слов своим родителем. Смерть девочки доставила ему большое горе. Оказана была ей и медицинская помощь, которою о. Александр не пренебрегал. Более же лечил ее батюшка лекарствами церковными: приобщением, св. водой. Она скончалась в тот момент, когда читал он канон Богоматери, Евангельские слова: "Восставши Мариам, иде в горняя со тщанием". Душа Вари пошла в горняя. До смерти о. Александр хранил трогательную любовь к ней, берег ее игрушки и фотографию. Ежегодно в день смерти Вари он был особенно настроен, как-то благоговейно-радостно. Несомненно, он имел с ней особенное духовное общение: друзьям своим он проговаривался, что он видел ее. Он жил духом, который, так сказать, просвечивался чрез его телесную оболочку.
   Гостьбы и пиршеств не бывало в квартире о. Александра, но он был весьма радушен ко всем приходившим к нему и гостеприимен; он готов был со всеми поделиться, всем отдать то, что имел. Когда ничего не было у него, давал кусочки сахара, которые принимались его почитателями с радостью. Гости к о. Александру приходили для бесед духовных, высоких. Отметим наиболее близких собеседников о. Александра во дни его служения в храме Вознесения.
 
Архиепископ Вологодский
и Тотемский Израиль
(Никулицкий, +1894)
 

   Перед смертью он завещал похоронить себя рядом с Варей и о. Феодором, близким его духовным другом. Я знал о. Феодора. Это был старец высокого роста, живший на окраине города, в Фря-зинове, в маленькой келейке одиноко. Изможденный, худой, с проницательными глазами он имел вид подвижника, явившего в Боге. Говорят, что это был иеромонах одного монастыря, ушедший от славы человеческой ради подвига в леса, прилегающие к Семигородней пустыни Кадниковского уезда, и после тамошних подвигов переселившийся на окраину города Вологды. Любил он храмы Божии, имел дар умиления и слез и дар прозорливости, что я испытал на себе. Старец Феодор был любимым собеседником о. Александра, они проводили целые часы в чисто духовных беседах, не могли наговориться, как выражалась матушка о. Александра. Когда Феодорушка серьезно заболел, о. Александр почти ежедневно навещал его и причащал св. Христовых Тайн, по смерти похоронил его на Горбачевском Лазаревском кладбище, где и сам захотел быть погребенным.
   Другим духовным другом о. Александра был тогдашний инспектор Вологодской духовной семинарии о. Феофан (Харитонов), истинный монах, подвижник, при исполнении многосложных инспекторских обязанностей служивший ежедневно литургию, при высоком духовном подвиге обладавший детскою простотою и незлобием. Ради высших подвигов он оставил службу и славную будущность, которая его ожидала, и ушел на св. Афон вести скитальческую жизнь, он и теперь подвизается на св. горе, в глубоком пустынном уединении. Отцы Феофан и Александр, встречаясь друг с другом, исполнялись необыкновенною радостью и беседовали как дети.
   Часто навещал о. Александра с целью поучиться у него духовной мудрости иеромонах Крестовой церкви архиерейского дома о. Симеон, ныне покойный, инок редкой доброты, имевший дар утешения, к которому притекали за советом и жители Вологды, и иногородние. Хорошее было то время, когда страждущие духом и обремененные грехами имели у кого возможность утешиться и умириться. Приезжал из с. Борка к о. Александру, чтобы подкрепиться в подвиге пастырском, популярный далеко за пределами своего прихода, ныне покойный о. Василий Соколов. Вот главные духовные собеседники о. Александра. А сколько других ходило и искало духовного окормления людей - пастырей и мирян всякого звания и положения, конечно, трудно, невозможно перечесть. Влияние духовное на народ о. Александра было огромное. Из далеких городов приезжали к нему, чтобы помолиться в храме Вознесения с истинным пастырем и получить добрый совет на пользу души.
   Деятельность исключительная, пастырская, стяжавшая любовь и уважение народа, не могла не привлечь внимания собратьев. Кажется, никто его не осуждал, зная, кто есть о. Александр. Епархиальное начальство отметило свое внимание к его деятельности награждением его наперсным золотым крестом, от Синода выдаваемым.
   С глубоким смирением о. Александр отнесся к этой награде. Он сказал, что получил ее по ошибке, ибо он есть ничто, куча навоза, и повесил крест на келейный образ Царицы Небесной.

6. Новый период служения Церкви по выходе заштат - старческого окормления

   О. Александр никогда не отличался здоровьем, был человеком болезненным. Во время служения священником у Вознесения болезнь его так развивалась, что ему в тяготу стало и служить. Когда спрашивали о. Александра, он отвечал: "Представьте, что под кожу положили вам снега и вы немного поймете, что у меня за болезнь". Заметно, что страдания батюшки были сильны. Это заставило его уйти заштат, но не на покой, так как у о. Александра, со времени выхода заштат, начинался новый период его жизни, продолжившийся до смерти его, время старчества его.

 
 
Вид на зимний и летний кафед-ральные храмы Вологды


   Подобно Оптинским старцам Амвросию, Иосифу и др. о. Александр, прикованный болезнью к своему стулу, служил Церкви Христовой молитвою, утешением скорбящих, врачеванием душевных недугов народных масс. Его "курятник" - домик во дворе Димитриевского дома - делается известным всем, ищущим спасения. У него толпится народ. Ни одного дня не проходит, чтобы у батюшки не перебывало несколько десятков людей, а по временам и сотня-две.
   Комнатка о. Александра была приемным покоем для духовных больных, для страждущих и обремененных грехами, которые нуждались в соответствующем врачевстве более, чем больные телесно. Комнатка была довольно тесная, жарко натопленная вследствие того, что батюшка всегда зябнул; в переднем углу было множество икон с возженной перед ними неугасимой лампадой. По стенам священные изображения, портреты подвижников, на столике святая вода и др. святыни. На одной стене висело громадное изображение преподобного Серафима, весьма чтимое о. Александром. Всех входящих в комнату о. Александр благословлял, но руки целовать не давал, а велел всегда им приложиться к руке преподобного Серафима. Потом начинал беседовать, приветливый отеческий взгляд, ласка, которая светилась в глазах батюшки, привлекали к нему и тех, кто шел к нему из любопытства или со страхом, что он, ведающий недоступное другим людям, обличит их грехи. Последние сами не могли удерживаться, чтобы тут же не открыть своей совести, не исповедать грехи, в которых, может быть, никогда не каялись.
   Приходящим к нему о. Александр обычно отечески говорил: "Родной мой, радость моя", - а иногда некоторых встречал как бы сурово, это тех, которым такая встреча могла послужить к раскаянию и благу душевному. Провожал батюшка всех с радостью, проливая тем, особенно скорбящим, в душу бодрость и мир; иногда больной и слабый поднимается со своего кресла, идет до сеней и громко поет, большей частью: "Да возрадуется душа твоя о Господе", или "Воскресения день просветимся люди" и др. пасхальные песнопения.
   Характер его речей и советов был несколько необычный. Некоторых этим он приводил в недоумение, но скоро те понимали смысл речей и поступков батюшки. Он юродствовал. Выяснял свои думы и советы о. Александр притчами, иногда говорил прикровенно, так что смысл некоторых речей постигался уже по исполнении их в жизни.
   С людьми, интересующимися богословием, о. Александр вступал в богословские рассуждения и удивлял их как обилием знаний, так и глубиной понимания христианских истин. Он, живший в Боге, проникал духовным взором своим в глубины, недоступные обычным богословам. Ему были известны, опытом изучены творения подвижников; раскрывая их учение, он указывал и оттенки во взглядах некоторых на тот или иной предмет христианской аскетики. Сидя непрестанно на своем стуле, прикованный к нему, он, по возможности, следил за современной религиозно-нравственной литературой, с любовию читал богословские книги, интересовался вопросами, волнующими Церковь в ту или иную минуту.
   Он прочитал много сочинений Л. Толстого, Ренана и др. врагов Православия, а также то, что писалось в опровержение их лжеучения и в привычных ему выражениях разбивал навеянные сочинениями сих писателей сомнения пред притекавшими к нему юношами, или наставлял скорбящих родителей, как учить детей, прельщенных лжеучителями. Помнится, когда появились сочинения Г. Петрова и иером. Михаила, потом расстриги и отступника от православной Церкви, и многие даже духовные лица увлекались их книжками, видя в них мост для перехода интеллигенции к Церкви и к чтению творений св. отцов Церкви и богословов, о. Александр сразу постиг дух этих писателей и предупреждал своих друзей и духовных детей. Интеллигенты удивлялись во время бесед с батюшкою, что он был осведомлен и о новейших течениях в светской литературе. Любимыми же книгами о. Александра были Четьи-Минеи св. Димитрия на славянском языке. Эти книги являлись для него неоцененным сокровищем.
   Свои думы, переживания духовные, свои впечатления и размышления о. Александр заносил на бумагу, их он записывал то на бумажках из-под порошков, которые принимал, или на отдельных листах. Дневник его сохранился. Это его жизнь во Христе. Этот дневник остался после него, как дорогое сокровище в наследство его духовным детям и почитателям, в нем они найдут напоминание о том, как надо веровать, жить по вере, бороться со страстями, исполнять Христовы заповеди, чтобы получить спасение и наследовать жизнь вечную.
   Главным занятием о. Александра в его келье была молитва. Часто можно было видеть его сидящим на своем стуле в епитрахили с устремленными на св. иконы глазами. Он погружался в молитву, так что приходящим к нему нужно было, так сказать, будить его, дабы вывести его из состояния глубокой и сосредоточенной молитвы. Молился он ежедневно по синодику, в котором у него было записано множество имен его духовных детей, благодетелей и всех просящих молитв его. Он поминал все их имена.
   Вследствие болезни о. Александру не пришлось много лет бывать в храме; он скучал по церкви, скучал, что не мог служить, особенно, что не мог приобщаться св. Таин. Добрый духовник всегда исполнял просьбы о. Александра - причастить его. Причастный день был днем радости о. Александра, он весь день хранил доброе ликующее настроение. Господь, видимо, укреплял и утешал своего верного раба. Днями радости были также дни, когда принимал он в своей квартире св. чудотворные иконы: Всемилостивого Спаса и Божией Матери "Всех скорбящих Радость" из тюрьмы, пред которою молился преподобный Игнатий Прилуцкий - терпеливый узник, а также икону Семигородней Божией Матери, приносимой в Вологду из монастыря через каждые три года. Готовясь к встрече святынь, о. Александр настраивался особенно благоговейно и встречал их со слезами умиления яко живых сущих с ним. В большие праздники - Пасхи, Рождества приветствовать с праздником съезжались к нему почти все священники г. Вологды, они славили в его квартире. О. Александр поднимался со своего стула и пел громко от всего усердия, с душой, вместе с батюшками, а иногда проникался во время славления Христа таким священным восторгом, что совершенно забывал о своей болезни, и даже от духовной радости подскакивал.
   Летом 1912 года о.Александр особенно сильно хворал, даже целый месяц лежал в постели, 27 июля в день памяти св. великомученика Пантелеимона совершилось нечто необыкновенное, чудесное. Утром, когда никого не было дома, он вдруг почувствовал в себе особенную силу, наскоро оделся и отправился в кафедральный собор, где ранее он служил. По окончании обедни в соборе он стоял при служении молебна рядом со священником и подпевал ему. Потом на глазах удивленного народа, много лет не видавшего на улицах о. Александра, и в сопровождении его, направился в любимую им церковь Вознесения, где так много пережито было им благодатных минут, помолился там со слезами, приложился к святым иконам, обошел кругом храма и вернулся домой. Изумленной матушке он рассказал, где был. Посещение храмов он всецело приписывал помощи великомученика Пантелеимона, которому он молился. Такова была сила его веры. Все знавшие его уверены, что это было чудо. О. Александр простился с особенно дорогими для него святынями, а через полгода он скончался.
   К о. Александру обращались за молитвами, просили письмами и телеграммами, просили лично. Некоторые приезжали за сотни верст. Случилось горе, несчастье в семье, постигла кого болезнь тяжкая - шли к о. Александру. Беседуя с приходившими к нему за молитвою, он иногда вдруг самоуглублялся, закрывал глаза: он в эти минуты молился. Когда никого не было у него, он надевал епитрахиль и сидя молился, читая по записи имена тех, кто просил его молитв. Настойчиво убеждал о. Александр притекавших к нему поминать близких, больных и несчастных за проскомидией; священников просил за него и за других молиться пред престолом Божиим: "Это телефонный аппарат, - говорил он, - скажешь слово, а его там вверху услышат, Господь исполнит прошение ваше". По вере приходивших к о. Александру за его св. молитвы одни получали выздоровление от болезней, другие - исполнение своих желаний.
   Приходит к о. Александру девица из дер. Заврага А. А. Мав-ва с горем о брате родном, который уехал в Москву, и долго не было о нем ни слуху, ни духу. "Полно горевать, - говорил он, - скоро все пройдет. Вот сейчас погода плохая, но скоро появится солнышко и будет светло и хорошо. Так и в жизни бывают и бури, и невзгоды, но они окончатся, и будет светло и радостно". Батюшка успокоил, скоро от брата пришли вести, и он сам явился.
   П. О-н рассказывает: "Я заболел внутреннею болезнью, обратился к одному доктору, он сказал: нужно сделать операцию. Я не поверил, обратился к другому, третьему, четвертому - все говорят: нужна операция. Одна осталась надежда на молитвы о. Александра. Я решил, что скажет батюшка, то и сделаю. Пошли мы с шурином к батюшке. Рассказал я ему про болезнь свою и прибавил, что доктора советуют делать операцию. Батюшка говорит: "Вот мимо меня много пронесли таких, которым делали операцию, оставайся без операции". Благословляя, он сказал: "Иди с Богом, да помни, что один не послушал меня, сделал операцию и унесли его на кладбище, - потом прибавил, - давайте петь тропарь Вознесению", - и громко запел его. Мы с радостью на душе пошли домой. Я и теперь живу и здравствую и благодарю батюшку за его св. молитвы".
   Константин Ник. Папурин рассказывает, что после женитьбы он более трех лет сильно болел нервным расстройством. По совету сестры стал бывать у о. Александра. "Один вечер мне сделалось очень плохо, - рассказывает он, - так, что на койку вели меня под руки. Я думал, что умираю, лег и стал как бы засыпать. Вижу батюшку о. Александра: пришел он, целует меня, прижимает к себе. Встал я утром, с Божией помощью пошел к о. Александру на квартиру.
   Батюшка, встречая меня, говорит: "Я думал, что ты помер, а ты пришел ко мне".
   - Я, батюшка, - говорю, - все хвораю.
   А он отвечает: "Один ходил ко мне на хрустальных ножках и на соломенных, здесь в Вологде, и исцелился".
   Прихожу к нему в другой раз и сетую, что все хвораю. Он и говорит: "Один ходил ко мне еле-еле, а потом стал носить по 10 фунтов и по 20".
   На следующий раз он встречает меня словами: "Один еле ходил, а гляжу, несет два пуда".
   Я чувствую, что мне становится все лучше и лучше. Наконец, пришел к батюшке грустный такой, он и говорит: "Что надулся, как мышь на крупу?"
   Сошел со своего стулика, взял меня за руку, вернул меня кругом себя, да раза три ударил по спине. А у меня спина сильно болела. С того времени не чувствую никакой болезни.
   - Пой Пасху!, - и сам батюшка запел "Воскресения день". Для меня настала Пасха. Я стал совсем здоров".
   В болезнях о. Александр советовал обращаться больше к Богу. Приходит как-то к нему А. А. М-ва за благословением пломбировать зубы, а о. Александр говорит ей: "Иди в собор, приложись к чудотворному образу Скорбящей Божией Матери, помажь зубы маслом и пройдет болезнь". Так и случилось. И всегда о. Александр советовал уповать на Бога, пить св. воду, чаще приобщаться св. Христовых Тайн - это лучшие лекарства, по его словам, всем болящим он советовал есть антидор со св. водой каждый день утром.
   Александр Парм-в рассказывает, что его маленькая дочка в 1907 году очень заболела, врачи признали у нее английскую болезнь. Больная девочка совсем высохла, так что остались кости, кожей обтянутые, да чрезмерно большой живот. Моя жена пошла просить молитв о. Александра, взяла с собою и больную.
   - Вот, батюшка, помолись, - говорит жена, - о дочке. Доктор говорит у нее английская болезнь.
   - Нет, - отвечает о. Александр, - не английская, а русская.
   Через неделю, по молитвам о. Александра, без всяких лекарств дочь моя поправилась.
   - У меня родилась дочь Мария очень больною, - передает К. Пап-н, - ножки в коленочках совсем не сгибались. Посоветовались мы с докторами. Они говорят, что нужно девочке делать ванны. А мы люди рабочие, времени не хватает ванны делать. Прихожу к своему утешителю о. Александру, открываю ему скорбь свою о болезни дочери: "Ножки, - говорю - у нее совсем не гнутся, помолитесь, батюшка".
   А он отвечает: "Отпой, родной мой, молебен Спасителю да Божией Матери пред иконою Троеручицы, да Герасиму Преподобному1, а об о. Иоанне Кронштадтском панихиду". По молитвам о. Александра помиловал Господь дочку: исправились у нее ножки без всякого лечения".
   Силе молитв батюшки приписывает избавление от пожара своего дома хозяйка квартиры о. Александра.
   С некоторого времени о. Александр стал повторять своей хозяйке Д-вой, что надобно было бы на его квартире вместо деревянной устроить железную крышу.
   - Ну, полно вам, о. Александр, - возражала хозяйка, - какая там еще железная крыша, да и к чему, флигель уже так ветх, что его сломать надобно, выстроить вместо него новый, а не ограничиться одной кровлей.
   - А неровно пожар будет, - замечал батюшка, - искры посыплются на деревянную крышу, ведь тогда и большой дом твой сгорит.
   - Господь с нами, батюшка, сколько времени живем здесь и никакого пожара не бывало, авось Бог милостив, и не будет.
   Прошло после того несколько времени. И вот по соседству в нежилом торговом помещении, по неосторожности приказчиков, вспыхивает пожар, и целые огненные головни несутся на крышу о. Александра. Встревоженная и перепуганная хозяйка прибегает к нему: "Батюшка, что теперь будем делать?"
   - А ничего, - спокойно ответил он, - ступай себе домой, сядь у окна и смотри на пожар.
   Так та и сделала, и, к удивлению всех, и флигель, и дом вполне уцелели, несмотря на то, что на них устремлялись целые тучи искр и горящих головней. И обнаружились тут и прозорливость и сила молитвы о. Александра.
   Чувствуя силу молитв о. Александра, текли к нему вологжане и не вологжане, простые и знатные люди. Во время своего святительства в Вологде, находясь в болезни, обращался к о. Александру с просьбою помолиться высокопреосвященный архиепископ Никон. Последний по временам навещал о. Александра как молитвенника и старца мудрого и духовного, ходил в этот маленький домик, врачебницу для болящих душевно и телесно, вел с батюшкой продолжительные беседы, открывал туги души своей по поводу разных переживаний и веяний времени, слушал бодрящие речи прикованного к своему креслу пастыря и в таком положении служащего Церкви Божией многоплодно.
   В жарко натопленной маленькой, как конура, комнате о. Александра можно было видеть сидящим на деревянном простом стулике массивную фигуру А. Хвостова, бывшего Вологодским губернатором, впоследствии министра внутренних дел. Подолгу со вниманием слушал начальник губернии бодрящие и глубокомысленные слова пастыря. Не будем перечислять других высоких посетителей о. Александра, их было много, любили его, человека не от мира сего, студенты и вообще учащееся юношество.
   Некоторые жаждали видеть о. Александра почти ежедневно, чтобы получить благословение и совет, они были истинными друзьями и собеседниками его. К числу их принадлежала ныне здравствующая старица боголюбивая Н. Н. Зубова, давно потерявшая зрение, но покорная промыслу Божию, интересующаяся всем, касающимся Церкви, усердная молитвенница. О. Александр с необыкновенною радостью всегда принимал и встречал ее, давал ей наиболее важные поручения, посвящал в свои задушевные думы, в свои планы, делая ее проводником тех своих глубоких мыслей и намерений, которыми он жил.
   Были и другие близкие духовно ему люди; утешавшие его своею искреннею любовью и утешаемые его любвеобильным сердцем. Часы, проводимые у кресла или постели о. Александра, пролетали для собеседника незаметно. Дивное, радостное настроение старца невольно передавалось сердцу. Чувствовалось, что он близок к Богу и Бог к нему, и происходившее от этой близости к душе батюшки озарение приводило собеседника к постижению истины и в состояние благодатного умиления.
   Открывалась душа, тайники ее, о. Александру высказывались все сомнения, смущения, волновавшие душу запросы.
   О. Александр сомнения разрушал не обычными рассуждениями, а разными наводящими вопросами, оригинально и просто. Постоянно читавший слово Божие, творения св. Отцов, при самоуглублении и молитвенном настроении о. Александр проникал в глубину богословского ведения. Посему после беседы с ним и случалось часто, что узы сомнений спадали у приходивших к нему. Прошедший опытно путь духовной жизни, он был добрым руководителем тех, кто искал спасения и нес подвиг, он был мудрым врачом недугов душевных, советником, как бороться со страстями, утешителем, поддерживавшим дух падающих под бременем жизненных неудач.
   - Гордость не могу побороть, - говорит ему кто-нибудь из ищущих врачевания.
   - Чем же гордиться? - увещевает он, - мы ничего доброго не сделали, во-вторых, у нас во всем мире нет врагов и нас никто не обижает, а в-третьих, кого, кого мы в жизни не обидели, и сколько от нас терпят! Ничего в нас нет доброго, нечем похвалиться, плакать надо о грехах своих.
   - Молиться не хочется, - со скорбью говорит другой, - лень в церковь идти бывает.
   - А ты не слушай помысла и иди, - советует батюшка, - и, входя в церковь по ступеням, говори: Господи сердцеведче, у меня нет ничего, нет и желания идти в церковь и молиться, но я иду, Господи сердцеведче, Ты видишь это, помилуй меня, дай хотя искорку, дабы согреть сердце мое, ниспошли хотя каплю благодати Твоея, да усладит она скорбь мою.
   Ищущим иметь молитвенный дар о. Александр давал мудрые советы; творивших Иисусову молитву он предостерегал от опасностей и искушений, могущих неопытного в делании ее привести к прелести. Имебожников, появившихся на Афоне и в России, он жалел, как заблудившихся, и порицал их вождей, объятых гордынею, приведшею их к ереси.
 
Епископ Николай (Караулов, †1932)
 
   Часто убеждал о. Александр посетителей своих принуждать себя делать добро, когда не хочется, бороться со врагом, и за это получить награду. Молодых убеждал трудиться непрестанно, чтобы не иметь скуки, ведущей ко многим порокам. Советовал также не ходить в рестораны и ренессансы, которые он привык называть "конторами сатаны". Напротив, убеждал всех иметь воздержание и пост.
   - Не надо есть того, что плавает, что летает, что бегает. Сколько людей умирает от звероядины, получает болезнь слепой кишки. Господь создал организм человека для растительной пищи - у человека есть слепая кишка, а у зверей нет. Полезно человеку есть хренок, капусту, редьку, лук и то в умеренном количестве. Большой вред пить вино. Берегись пить первую рюмку, перейдешь к другой и пристрастишься. А какая пагуба это винопитие! До потопа не ели животной пищи, но только растительную, потому люди и жили до 900 лет. После потопа стали есть мясо и пить вино, и жизнь сократилась. Стали жить 120 лет. Есть теперь одно племя в Индии - не едят мяса, не пьют вина. Но живут 150 и даже 200 лет.
   О. Александр очень всех убеждал иметь повиновение св. Церкви - хранить установленные ею посты.

7. Завет читать и распространять жития святых ввиду громадного их значения

   На вопрос: "Батюшка, как спастись?", о. Александр чаще всего отвечал: "Читай жития святых, и они научат тебя, как спастись. Каков ты, я могу узнать, когда спрошу, что ты читаешь, все хотящие спастись читали слово Божие и жития святых, делайте и вы то же".
   Раз приходит к нему учитель. Батюшка спрашивает его, купил ли он Четьи-Минеи? Тот отвечает: "Нет".
   - А долго еще не купишь?
   - Ныне же куплю, - отвечает учитель.
   - Все родители, - продолжает о. Александр, - желают что-нибудь оставить по смерти своим детям в наследство. Двенадцать книг Четьи-Миней - это двенадцать каменных домов несокрушимых, которые останутся детям в наследство, и правнукам из рода в род. Под кровлей их и другие многие найдут утешение. Через чтение Четьи-Миней дети ваши будут вам помощниками и утешителями при старости, паче всего молитвенниками по смерти, а для государства и Отечества полезными членами.

______________________________
Окончание в следующем номере
 

Спасо-Прилуцкий монастырь Паломническая служба Вологодской епархии Сайт расположен на сервере Россия Православная

Web-мастер
Адрес редакции: 160001, Россия , Вологда, Торговая площадь, 8,
архиерейское Покровское подворье, редакция газеты "Благовестник".
2005 г. Вологодская епархия Русской Православно Церкви (Московский патриархат).
Иконописная мастерская EIKONOS.RU