Софийский собор г. Вологды
Вологодская епархия
Русская Православная Церковь
Московский патриархат
Кафедральный собор прав. Прокопия в Великом Устюге

Е п а р х и а л ь н а я    г а з е т а
Епархиальная газета

ПОСЛЕДНИЙ НОМЕР

АРХИВ

КОНТАКТНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

 

 

   


Главное - чтобы был внутренний огонек...

Беседа с игуменом Дионисием (Воздвиженским), наместником Спасо-Прилуцкого Димитриева монастыря

   В нынешнем году исполнилось десять лет с тех пор, как игумен Дионисий стал наместником Спасо-Прилуцкого монастыря. Тогда ему было чуть больше 20 лет - наверное, он стал самым молодым наместником в России. А до того жизнь его немногим отличалась от жизни сверстников. Родился в Вологде, окончил среднюю школу, поступил в художественно-реставрационное училище в Суздале.
   - Как Вы полагаете, отец Дионисий, с чего началась Ваша дорога к монашеству?

   - В конце 80-х в Вологде появилось добровольное общество помощников реставраторов. Люди там собирались самые разные - и по возрасту, и по образованию, и по увлечениям. Они работали на разных объектах - на храме Николая Чудотворца "во Владычной слободе", Покровском храме "на Козлене", в Спасо-Прилуцком монастыре. Приходили по воскресеньям помогать реставраторам, выполняя самые тяжелые подсобные работы, выносили мусор. И я приходил, тогда еще в школе учился. Это было переходное время, тогда народ потянулся к вере, к Церкви. Только люди не знали, как это воплотить. Вроде еще страшно в церковь заходить, а поработать на храме - дело благое.
   - После школы были какие-то искания, желание попробовать себя в чем-то еще?
   - Была обычная студенческая жизнь. В художественном училище свои увлечения - это поездки на пленэр. В тот период летом на две недели была поездка в Оптину пустынь, писать пейзажи окрестностей. Но там заниматься своим художественным делом мы могли только рано утром и поздно вечером. А весь день работали, кирпичи таскали. Сейчас я удивляюсь, как мы все это могли нести. Вставали раньше всех, часа в три, даже полтретьего, когда только светало, писали один-два этюда. В 8 утра завтракали, потом часов с девяти до пяти полный рабочий день. Вечером умудрялись еще писать. Вот такая была напряженная работа. И монастырскому начальству мы показались такими усердными, что нас даже похвалили.
   - Среди ваших сокурсников еще есть такие, кто пошел по пути служения церковного?
   - Иеромонах есть, мы в одной группе учились, он служит во Владимирской епархии. В Даниловом монастыре служит архидиакон Геннадий, он учился в семинарии после нашего училища, потом одно время был иподиаконом у Святейшего Патриарха. Монахини, послушницы есть... А вообще - многие из тех, с кем я учился, связали свою жизнь с Церковью. Кто-то трудится для храма - иконы пишет, реставрирует... Некоторым через икону открывалась духовная жизнь.
   - А в училище было что-нибудь особенное, связанное со святым образом? Может, первая отреставрированная икона?
   - Мы пробовали писать иконы. Первая икона, которую начинал писать, - образ преподобного Димитрия Прилуцкого. Почему не кого-нибудь из владимирских святых? Наверное, потому что он вологодский, мне был ближе.
   Пожалуй, суздальский период был периодом становления. Ходил в храм, стал там на клиросе читать. Мы ходили с ребятами из училища, в основном, в Знаменскую церковь, она тогда только что открылась, молодые священники служили, требовалась помощь. Потом захотелось более серьезной подготовки. Поступил во Владимирское духовное училище, оно располагалось в мужском монастыре Рождества Пресвятой Богородицы. Появилось духовное общение. Тогда там, как и у нас в Вологде в первое время, было одно отделение для всех. Сейчас училище преобразовалось в семинарию.
   - После училища вернулись в Вологду?
   - Да, в Спасо-Прилуцком монастыре пел на клиросе, здесь был отец Ефрем и несколько человек братии. А потом меня взял к себе в иподиаконы владыка Максимилиан. Около двух лет служил иподиаконом. Поначалу жил дома с родителями. А когда наместником стал отец Галактион, поступил в монастырь, в братию.
Спасо-Прилуцкий Димитриев мужской монастырь
   - Трудно было Вам в таком юном возрасте переходить от мирской жизни к монастырской?
   - Нет, это как раз легче молодому человеку.
   - Отец Дионисий, а кто такой наместник?
   - По уставу монастыря настоятелем непосредственно является священноархимандрит, наш правящий архиерей. Он передает основные полномочия наместнику, который постоянно находится в монастыре. Все важные, основные решения - пострижение в монашество, принятие в братию - принимаются с благословения Владыки. В помощь наместнику существует духовный собор монастыря, в него входят казначей, благочинный, келарь. Но все наши решения утверждаются Владыкой.
   - Как вы приняли назначение на этот пост?
   - С недоумением, с изумлением даже. Это было настолько неожиданно, я до конца не давал себе отчета, что происходит на самом деле. Потому что, приходя в монастырь, и в мыслях не держал искать каких-то должностей, даже служить в священном сане. Мне казалось, что максимум, к чему я способен, - служить диаконом, не более того. Но ситуация была такая что, кроме меня, священников-то почти не было. Отец Галактион перебрался обратно в Лавру. Был еще иеромонах - отец Гурий, вот и все. И к тому времени у меня еще была должность инспектора ставленнического отделения духовного училища. Поэтому только за послушание. Если б это было в миру, я бы вряд ли согласился. Такой нагрузки, такой ответственности, наверное, всячески старался бы избежать. А в монастыре, если духовная власть настаивает и благословляет, надо смиряться и соглашаться. Что произошло, то произошло.
   - Как выглядел тогда монастырь?
   - Не скажу, что он внешне очень сильно отличался от нынешнего состояния. Монастырь наш древний, требующий постоянной заботы, постоянного присмотра - и что бы мы ни делали, через какое-то время надо все начинать снова: белить, строить... Но кое-что все же улучшилось. Начались службы в верхнем храме; братский корпус полностью обжит, а раньше он был жилым только наполовину. Обновилась административная часть братского корпуса, зал, где теперь проходят епархиальные собрания, Димитриевские чтения. Сейчас трапезный корпус восстанавливается.
   - Братия увеличивается?
   - Потихонечку, постепенно приходили новые люди. Не все, конечно, оставались, некоторые уходили. Но так оно, наверное, и должно быть, потому что не случайно в монастырях издревле существует искус - испытание, когда человек, приходящий в монастырь, проверяет себя, насколько этот образ жизни ему близок, насколько есть к нему призвание. По древнему уставу - это минимум три года. Конечно, этот срок может быть сокращен по разным причинам.
   - Наверное, многие слышали такие слова - "трудник", "послушник"... Чем один от другого отличается?
   - Отличие в том, что трудник не входит в состав братии. Он живет в монастыре, но чаще без намерений остаться тут навсегда. Он просто пришел потрудиться в монастырь по каким-то своим соображениям. Во славу Божию, может быть, утвердиться в вере, в Православии. Может быть, он пока только вынашивает идею поступления в монастырь. А послушник - это человек, который принят в братию, но еще не пострижен в монашество. Трехлетний искус как раз для таких устанавливается, а не для трудников.
   - А как принимают в братию?
   - Человек пишет прошение, с ним беседует духовный собор, выясняет все обстоятельства его жизни, он раскрывает свою биографию. Если нет каких-то серьезных препятствий, его принимают в братию.
   - Но трудники тоже соблюдают все правила монастырской жизни?
   - Для трудников правила, конечно, не такие, как для монахов и послушников. Это люди во многом пока внешние для монастыря. Что от них требуется - так это оставление вредных привычек, несоответствующей речи, дисциплина при выполнении трудовых послушаний. А в остальном к ним особых требований не предъявляется. Главное, чтобы они посещали богослужения по воскресным дням, причащались регулярно - раз в один-два месяца. Ну, а для послушников правила более строгие, это же будущие монахи. Они живут уже на территории монастыря.
   - Бывает, что послушник решил уйти из обители?
   - Есть такие примеры. Точно так же духовный собор собирается по этому поводу и решает, насколько обоснованно намерение послушника пойти по другому пути. Если действительно есть веские причины, есть твердое желание человека оставить монастырь, то препятствий никогда не бывает. Монашество - дело сугубо добровольное. Невольник - не богомольник, говорит пословица. Для человека, который хочет принять монашество, главное, чтобы был внутренний огонек, который бы его постоянно согревал.
   Святые Отцы называют монашество наукой из наук и искусством из искусств, поэтому здесь широкое поле для развития и приложения всех твоих качеств, твоего ума, твоих чувств. Если у кого-то из братии есть особые дарования к какому-то роду деятельности, это учитывается. Но нельзя воспринимать это напрямую: умеешь хорошо готовить - мы обязательно тебя только в трапезную направим, умеешь хорошо петь - на клиросе будем все время держать. Это было бы не совсем верно, потому что монастырь - это путь самосовершенствования для каждого насельника. Исцеление своей падшей греховной природы от болезней страстей происходит через отсечение своей воли. Это один из принципов монашеской жизни. В этом насельникам помогает духовник, старшая братия. Но помочь можно только тому, кто может и готов эту помощь принять. Если тот огонек, о котором я говорил, утерян, если для послушника жизнь в монастыре перестала быть интересной, важной, если он уже вынашивает планы, как обустроиться в миру, то, конечно, такому человеку лучше обитель оставить.
   - И куда податься?
   - Есть общий путь - жизнь христианина в миру, а есть частный - это путь монашеский. Но состояние монашества напрямую связано с тем, как обстоит дело с христианством в миру. Если у нас в храмах много людей, если в миру церковная жизнь очень насыщенная, то многие из этих православных людей идут и в монастырь. Откуда взяться братии, когда у нас храмы полупустые? Это все закономерно. Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорил о том, что монахи, которые в монастырях, - они же не свалились туда с Луны, они из мира вышли.
   - В какие времена в Спасо-Прилуцком монастыре было самое большое число братии?
   - О временах преподобного Димитрия помимо его жития не сохранилось сведений. Сохранился монастырский синодик. Можно сказать, что в XVII веке братии было около 100 человек, - это приблизительно, никто точно не учитывал.
   - Монастырь - святое место, здесь Вас хранят молитвы многих Ваших предшественников. А вот выезжаете за его пределы - чувствуете помощь и поддержку?
   - Нередко приходится выезжать за стены монастыря, административные обязанности к этому вынуждают.
   Преподобный Антоний Великий говорил, что монах, вышедший из монастыря, - как рыба, вынутая из воды. Как рыба без воды умирает, так и монах теряет вкус к духовной жизни. Устроение жизни в миру несколько другое, поэтому это все не безболезненно.
   - Возможно, даже не другое, а прямо противоположное.
   - Я бы не стал так категорично говорить. В наше время настолько все перемешалось, мы живем в таком насыщенном информационном пространстве, что стены монастыря уже не столь высоки и не столь мощны, как они кажутся. Мир очень сильно проникает в монастыри. А с другой стороны, известны примеры, когда люди в миру ведут строгую духовную жизнь. Такие подвижники и в прежние времена встречались нередко; полагаю, что и в наше время они есть. Принципиально ничего не изменилось. Идеал-то остался тем же самым - это идеал Христов. И мы должны к нему стремиться, насколько Господь дает сил.
   - А братию Вы не благословляете покидать монастырь?
   - Без особой нужды, - конечно, нет. Монахам вообще в мир выходить нет никакого смысла. Для них в монастыре все обеспечено. Это наместнику, эконому часто приходится выезжать, поскольку мы отвечаем за монастырское хозяйство.
   - А нет чувства замкнутого мира, не тяготит ли это поступившего в монастырь на первых порах?
   - Это самое что ни на есть монашеское искушение, которого не минует ни один насельник монастыря. Печаль, тягота - это естественная духовная брань, которую нужно просто понести, потерпеть. Искушение унынием обычно не бывает продолжительным.
   - Расскажите о распорядке жизни. Во сколько вы встаете, что происходит каждый день - всегда, вне зависимости от праздников, постов?
   - В первую очередь, всегда в монастыре молитва. Хотя молитва - явление живое.
   - Всем надо встать пораньше, подготовиться? У вас тоже ночью проходит по коридору такой "будильник", стучащий в двери келий?
   - Будильник идет, но для одних это будильник, по которому они встают, для других порой это некий отсчет ночи. У нас нет жестких правил, есть определенные снисхождения. В течение года каждый насельник некоторое время встает, когда положено в монастыре - в 4 часа утра, особенно в постах. В остальном - в меру сил. Это связано с устроением человека, с его послушанием. Человек сам должен понимать ту меру ответственности, которую взял, придя в монастырь. Когда принимал пострижение в монашество, он давал обет выполнять монастырские уставы. Он сам и будет отвечать перед Богом.
   - Как проходит день внутри монастырской ограды?
   - Каждый день - богослужения, утреня в 5 часов утра, в 17 часов вечернее богослужение. Днем каждый выполняет свое послушание.
   - А Вы сами какие несли послушания?
   - В основном - клиросное, но и экскурсии по монастырю водил, и хозяйственные послушания выполнял. Братии было немного, приходилось выполнять всё, что необходимо.
   - Братия, которую Вы возглавляете, сейчас полностью обеспечивает все свои хозяйственные нужды?
   - Хозяйство велико, у нас есть штат работников: бухгалтерия, наемные рабочие, это полтора десятка человек.
   - А то, что они каждый день приходят сюда на работу, не мешает монастырской жизни духовной?
   - Так однозначно не ответишь. С одной стороны, общение с мирянами не столь способствует духовной жизни, как общение насельников друг с другом. Но с другой стороны, во взаимоотношениях с ближними открываются человеку его немощи, слабости, его страсти, греховные наклонности. Поэтому присутствие мирян иногда бывает даже полезным.
   - Они приходят сюда вас смирять?
   - Можно и так сказать. В чем-то и мы их смиряем, думаю, не в меньшей степени. Здесь обоюдная польза.
   - День прошел, запираются ворота, и все на покой?
   - В девять вечера.
   - Есть у вас в монастыре телевизор, радио?
   - Есть телевизор, он используется для просмотра познавательных и православных видеофильмов. Включать православные телепрограммы не запрещено, но нет особой необходимости. Иеромонахи неизбежно знакомятся с жизнью в миру, потому что монастырь наш посещает много народа, много людей исповедуется. Как раз им приходится более широко смотреть на вещи, не только с точки зрения духовных проблем. Поскольку я выезжаю нередко, без новостей тоже не остаюсь. Скорее, надо ограничивать их поток. Мы выписываем православную периодику, есть неплохие православные издания.
   - У вас в монастыре есть еще один, так сказать, разряд насельников, который вряд ли где еще можно встретить - я говорю о ставленниках...
   - Да, есть еще у нас такая категория в монастыре необычная - ставленническое отделение Вологодского православного духовного училища, где обучаются юноши, которые планируют в будущем стать священнослужителями, далеко не обязательно монахами. Два года они обучаются, участвуют в монастырских послушаниях, помогают в богослужении. В основном, конечно, их обязанности - познавать дисциплины богословские, теоретически и практически. Занятия проходят здесь, в монастыре. Для них выделена часть братского корпуса, где устроены классы и кельи; у них свой распорядок, более мягкий, более поздний подъем. Трапеза у нас общая. То, что воспитанники училища находятся в обители, по-моему, очень благотворно. Хорошо, когда будущий священник изначально знакомится с монашеским уставом, это поможет в будущем.
   - Отец Дионисий, что было самым трудным - и что самым радостным за десять лет служения наместником?
   - Главное в монастыре - чтобы сложилось хорошее монашеское братство. Трудности и радости - наши братские, потому что братия монастырская - это семья. И уклад жизни в монастыре в большей мере должен тяготеть к семейному. Хотя существуют определенные внешние рамки, внешние ограничения, устав, но ведь не все в жизни монашеской регулируется уставными предписаниями - как в армии, или на предприятиях, в учреждениях. Там люди только часть своей жизни проводят и расходятся по домам, у каждого своя какая-то личная жизнь. А здесь братия проводят всю свою жизнь. Поэтому взаимоотношения действительно должны быть братскими. И когда видишь, что такие отношения складываются, конечно, это отрадно. А когда видишь негативные проявления, это доставляет скорби.
    - И чего, на Ваш взгляд, больше?
   - Больше, конечно, радости. Потому что все-таки монастырь, несмотря на все трудности, укрепляется. У меня хорошие надежные помощники. Все наши священники благонамеренные и искренние православные христиане, настоящие монахи. Поэтому мне, конечно, сейчас гораздо легче, чем было в самом начале, когда мы тут на пару с отцом Гурием подвизались. Сейчас у нас пять священников в монастыре - вместе со мной, разумеется, три диакона, три монаха, послушники. По богослужебной и хозяйственной линии монастырь сейчас более-менее устроен. Каких-то серьезных сбоев у нас не бывает.
   - Сложилась братская семья?
   - Складывается. Думаю, что этот срок - 10 лет - это такой маленький временной промежуток, что пока трудно делать какие-то выводы. Основное-то все, я думаю, впереди. Тем более, что братия у нас молодая, средний возраст - 36 лет.
   - Прилуцкие насельники - все вологжане?
   - Нет, конечно. География достаточно широкая, от западных до восточных окраин, даже из ближнего зарубежья. Правда, скорбно называть Украину зарубежьем - но это реальность политическая, а в духовном плане народ-то все равно один.
   - А вам было бы легче, наверное, если бы в монастыре были в основном вологжане?
   - Приоритетов таких земляческих нет. Потому что Господь всем управляет и наш небесный покровитель первоигумен обители преподобный Димитрий. Кого привлекает Господь, кого здесь оставляет преподобный - те и живут здесь. Мы можем как-то подсказать, поучаствовать, но существенно влиять на это, я думаю, не можем. Люди приходят самые разные, разного возраста. Кому-то уже за 50 лет, а кому-то - 20 с небольшим. Половина из Вологодской области, половина из других регионов. Вообще-то монаху лучше избирать не самый близкий монастырь к тому месту, где он родился, где живут его близкие - чтобы избежать многих соблазнов, которые неминуемо могут за ним в монастырь прийти. Связи с прежней мирской жизнью в одночасье не разорвешь.
   - И вам, значит, было нелегко?
   - Да, но поскольку у меня есть административные задачи, то это даже и помогает, что монастырь в моем родном городе, какие-то связи даже способствуют налаживанию монастырского быта. Но, как правило, монах избирает для себя монастырь, удаленный от его прежнего места жительства.
   - Какие существуют утешения у монаха?
   - Утешения у монахов? Если б у нас была совершенно безутешная жизнь, я думаю, в монастыре никто долго бы не выдержал. Трудности растворяются утешением. Просто утешения монашеской жизни другого плана. Хотя могут быть утешения и земные, естественные - общение с близкими людьми, вести от родных. Но в основном монаху помогают жить духовные утешения. Например, молитва - это естественное утешение каждого, не только, конечно, монаха.
   Христианство в отличие от распространенного стереотипа - вера очень радостная. Как обращался ко всем преподобный Серафим Саровский: радость моя, Христос Воскресе! Для нас всех впереди встреча с Господом, с Христом Воскресшим. Господь даровал нам возможность наследовать жизнь вечную - что может быть выше этого утешения! Человеку неверующему это непонятно. Для него это представляется некоей иллюзией, самовнушением, а молитва - каким-то тренингом. На самом деле - это реальность, это реальное Богообщение, которое человек может познать только опытно. Если вкусил этого хотя бы немного и решился трудиться ради того, чтобы быть ближе к Богу, то Господь дает и больше.

Беседовала Елена Агентова

 

Спасо-Прилуцкий монастырь Паломническая служба Вологодской епархии Сайт расположен на сервере Россия Православная

Web-мастер
Адрес редакции: 160001, Россия , Вологда, Торговая площадь, 8,
архиерейское Покровское подворье, редакция газеты "Благовестник".
2005 г. Вологодская епархия Русской Православно Церкви (Московский патриархат).
Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий